Представьте Ленинград, где трещины в асфальте ведут в параллельные миры, а заводские гудки сливаются с блюзовыми риффами Роберта Джонсона, продавшего душу за гитарное соло. Это мир Гены — молодого мечтателя в пиджаке от Готье, чья жизнь рассыпается, как старый портрет Ленина в метро Петроградская. После ссоры с Наташей он бежит сквозь город-лабиринт: мимо алкашей у тополей и «электрических пауков» фонарей, — пока не оказывается в столовой завода «Опасный сигнал». Здесь, среди липких клеёнок и чада папирос, его ждёт встреча с Мефой. Мефа, балансируя между амплуа дьявола и шутника, предлагает Гене сделку. Абсурд здесь — язык, на котором говорят стены, покрытые слоями времени, бездомная собака-пудель, задающая немой вопрос, и даже стакан воды, превращающийся в грузинскую чачу.

Публичная образовательная программа объединяет теоретическую рефлексию, коллективные практики и перформативные читки, чтобы раскрыть главный парадокс выставки: как искусство взаимодействует с литературными мифами, оставаясь их заложником. Через лекции, ридинг-группу, арт-медиации и кураторские экскурсии участники исследуют распад языка, власть клише и рождение новых форм на руинах старых нарративов. Программа не даст ответов, но поставит вопросы вместе со зрителем: если все вокруг — текст, то кто автор? И можно ли вырваться из сценария, когда даже бунт становится цитатой?