текст: Лиза Цикаришвили

Андрей Семёнов – художник-мифотворец, создатель собственной вселенной искусства жизни, свободно путешествующий по живописным эпохам, творениям старых мастеров, городским улицам и карельским лесам.

Его семантическая система изобразительного строится мультипликационным монтажным методом, в котором кадры склеиваются, утрамбовываются в одно изображение, будто бы вынужденно, как соседи по коммунальной квартире, заселяются в пространство, ограниченное прямоугольником холста или листа бумаги. В этой системе герои знаковых для художника произведений старых мастеров, соцреализма из школьных учебников позднесоветского детства, городского фольклора, вышедшие из афиш и рекламы, мутируют и преображаются, получая символическое значение совершенно иного уровня: они превращаются в сакральную систему знаков, укоренённую в структурах древней иконописи, тибетских мандал и индийской миниатюры. 

Центральным персонажем этой сакральной системы семёновского кросс-культурного анимизма становится Уточка, родившаяся из претерпевающего многолетние метаморфозы от изображения к изображению портрета всем знакомой городской дамы в характерной округлой шерстяной шапке, которая появляется из ниоткуда и даёт советы «в любой непонятной ситуации». Так образ городского типажа постепенно шлифуется, формально обобщается и радикализируется, превращаясь в знак, основной сакральной характеристикой которого является Взгляд. Взгляд Уточки — это Взгляд трансцендентного, смотрящий из другого мира как на реальность изобразительного, так и на обыденность, принципиально отличный от взгляда зрителя и художника. Это Третий взгляд, воплощающий иную этическую оптику, дающий надежду на недоступную простым смертным логику и мудрость.

Второе важнейшее измерение семёновской художественной системы, неотделимое от семантического, — цветовое измерение. Цвет — главный герой этого искусства жизни, наряду с персонажами-символами. Он отражает трансцендентную логику по ту сторону бытия. Художник как бы экранирует отблески и отражения огней другого мира, не имея средств прямого описания цветов сакрального пространства. Отсюда своего рода реверсивность цветового поля его работ, абсолютно ни на что не похожая, оставляющая где-то в стороне живописные традиции, которые не отвергаются, но поглощаются, как песчинки в море вселенского света и цвета.

В представленный проект вошла серия «Последний день марта, или Взгляд Уточки», посвящённая авторскому исследованию городской среды в течение последних десяти лет, а также другие живописные и графические произведения, собранные в единую инсталляцию, раскрывающую многосоставной монтажный метод автора. Один день — один улыбчивый взгляд карельского будды, скользящий вдоль «картин проплывающего мира», просвечивающий тривиальную реальность, её скрытые черты и структуры.
 

текст: Александр Цикаришвили

Никогда не останавливающийся живописный процесс, рисование как дыхание, как естественное течение жизни, перерывы на медитацию и разговоры по душам с Франсом Хальсом, перекур у берёзки с Серёжей Есениным, мухоморный чай и карельские яблочки… — всё это Вселенная Андрея Семёнова.

Духовные практики, пронизанные анимизмом, стирающим границы между искусством и жизнью, порождают особую мифологию художника. Рождается новая инопланетная Ленинградская живопись в единственном лице её создателя и последователя: не поникшая кисть, а совсем наоборот — полная психоделической энергии коллективная рука авторов группы «Кобра», Асгера Йорна, только окончившего Академию имени Репина, и малых голландцев Лейпцигской школы, путешествующих в трамвае по Арефьевскому кругу. Все эти «мальчики из СХШ»...

Ежедневные путешествия во времени в полумраке мастерской-кельи. Дружба с голландцами XVII века. Уважительное перешёптывание с мастерами Проторенессанса. Рождение мифологических сюжетов низкого жанра: фруктово-рыбный завтрак, грибная суета сует, русско-бюргерский пейзаж с утятами и другие мультипликационные картины сурового стиля. Строители Братска и драчуны бытового жанра в одном лице… в лице художника Андрея Семёнова. Все эти лица отражаются в огромном количестве автопортретов-гримас: Мессершмит и экспрессионистский крик, фовистский дикий колорит… ленинградский самобытный коктейль.

Миф, сложившийся вокруг СХШ (Средней художественной школы при Академии художеств), ставший частью городского фольклора, мутирует и преображается в психоделическом круговороте красочных пятен. И, конечно же, Уточка — тотемный персонаж, богиня, надёленная вселенской добротой и носительница трансцендентного взгляда, не зритель и не автор, а персонаж из иного мира, чей взгляд обещает некий другой порядок, торжество разумности и справедливости в пространстве по ту сторону холста.

P.S. Откровения куратора

В Семёнове мы все хотели бы узнавать себя: где-то в параллельной реальности иной поворот другой судьбы — такой путь. Может быть, многие «мальчики из СХШ» видят сходство с семёновским стилем, практически неотделимым от семёновской жизни.

Этот феномен — жизнь художника как искусство жизни. Флаг семёновского живописного полка развевается над подвалом на Гороховой, 11. Его внутренне-внешнее пространство чётко очерчено велосипедным колесом и живописным холстом. Не каждый художник решится на этот путь: путь самурая из ордена нищенствующих живописцев, путь верности аскезе и рисованию в стиле пещерного транс-шиваизма.

Отшельник-гриб, коллекционер головных уборов и ожерелий из солнцезащитных очков, тапочек и валенок, пловец при экстремально низких температурах, всеобъемлющий оммажист, мультиконфессионалист, регги-фан и дабстеп-ист — всё это стиль Семёнова. Истинный стиль сегодня — редкий гриб. Многие артисты заняты собственным имиджем, поиском себя в собаке или собаки в себе, но стиль — это не проявление внешнего, а суть внутреннего (внешнее лишь симптом). Семёнову всё равно, что происходит с искусством, которое, кажется, окончательно исчерпало себя; он не ведёт бытовых разговоров о том, что происходит с миром, который, кажется, топит сам себя; всё равно, что происходит с искусственным интеллектом или глобальным потеплением.

Как-то раз в интервью Семёнову задали вопрос:

— Вам не скучно, Андрей, в своей келье-мастерской одному?

— Нет, мне не скучно, — ответил Семёнов. — Вчера мы знатно погуляли в старом Амстердаме с Герардом Терборхом и Питером де Хохом. Ом! ... От этого сакрального звука идут вибрации, которые создают Стиль Семёновской школы, Вселенную Семёнова, Семёновский штиль, ибо Стиль, как писал Чарльз Буковски, — это ответ на всё.

«Свежий подход ко скучному или опасному дню.

Лучше скучное дело сделать со стилем,

Чем опасное дело без стиля.

А если опасное дело делать со стилем – это, по-моему, будет искусство.

Бой быков может быть искусством.

Бокс может быть искусством.

Любовь может быть искусством.

Открытие банки сардин может быть искусством.

Немногие имеют свой стиль.

Немногие сохраняют свой стиль.

Я видел собак, более стильных, чем люди.

Вообще стильных собак немного.

А вот у кошек стиля с избытком.

Когда Хемингуэй размазал свой мозг по стене

При помощи дробовика,

Было по-своему стильно.

А иногда люди задают свой стиль остальным.

Жанна д’Арк имела свой стиль.

Иоанн Креститель.

Иисус.

Сократ.

Цезарь.

Гарсия Лорка.

Я встречал стильных людей в тюрьме.

Я встречал больше стильных людей в тюрьме,

Чем за её пределами.

Стиль – это инаковость, то, как мы делаем дело

И какими нас делает жизнь.

Это когда шестеро цапель неподвижно стоят в пруду

Или ты выходишь из ванной комнаты,

Не замечая меня».